Спрятать колонку

Корона в воздухе(о попытке гос. переворота 23 февраля 1981 года в Испании)


момент истины. Телеобращение короля к нации на исходе самой длинной для испанской демократии ночи

На международной арене есть один человек, которого я безмерно уважаю. Это Хуан Карлос I. Трудно ответить почему так сложилось. Может потому что на мой взгляд это искренний человек, может потому как он поступил с полученной властью после смерти Франко, а скорее всего по совокупности многих факторов. Сегодня в одной из тем на ФЭРе попалось упоминание, ныне покойного, генерала Мануэля Гутьерреса Мельядо, у которого хватило мужества противостоять, ворвавшимся на заседание кортесов, вооружённым жандармам. Видимо сказалось военное прошлое времён гражданской войны. После этого начал посики более подробной информации о тех событиях, которые я знал лишь в общих чертах "жандармы захватывают Парламент, король выступает по ТВ, мятеж подавлен". В процессе поисков наткнулся на крайне любопытную статью-интервью(с Хуаном Карлосом), в которой раскрывается кухня тех событий. Статья ещё более укрепила моё уважение к этой августейшей персоне. Выкладываю её здесь:

Корона в воздухе(Дон Хосе Луис де Вилальонга).

Дон ХУАН КАРЛОС I, Дон Хосе Луис де ВИЛАЛЬОНГА
Гранд Испании и маркиз де Кастельвель, родился в Мадриде в 1920 году. Его предки – прославленные герои испанской истории. Отец, военный, много лет был доверенным лицом короля Альфонсо XIII, деда нынешнего короля Хуана Карлоса I. В гражданскую войну 1936 – 1939 гг. Вилальонга воевал против республиканцев. Эмигрировал из франкистской Испании в 1946 году, объяснив свое решение следующими словами: «Я могу жить среди тех, кого ненавижу, но не среди тех, кого презираю». За две из своих изданных в эмиграции книг был заочно приговорен к тринадцати и девяти годам тюрьмы. Вернулся в Испанию после объявленной по смерти Франко амнистии (июль 1976 г.).

Дон Хосе Луис де Вилальонга много лет был «золотым пером» французской журналистики. В качестве корреспондента журнала «Пари-матч» он интервьюировал Шарля де Голля, Индиру Ганди, Чарли Чаплина, Герберта фон Караяна, Брижит Бардо и многих других. Снялся в 77 фильмах, в том числе у Федерико Феллини, Луи Маля и Блейка Эдвардса. Автор многих киносценариев, книг и мемуаров, ставших бестселлерами. В настоящее время живет в Барселоне.

Не царское это дело — давать интервью. Король Испании дон Хуан Карлос I обычно этого не практикует. Хотя в молодости, по его собственному признанию, допускал и большие «нарушения» — сбегал от охраны на мотоцикле, шокируя на светофорах подданных. Для нашего испанского коллеги, Хосе Луиса де Вилальонга, человека в своем роде уникального (о нем ниже), Его Величество сделал исключение. И появилась книга, выдержавшая 11 изданий на родине и переведенная на основные языки мира.

В августе книга «Король. Беседы с Королем Испании доном Хуаном Карлосом I» выходит в России *.

Мы не случайно выбрали для публикации именно этот отрывок. Слишком уж события испанской истории двадцатилетней давности перекликаются с российскими потрясениями прошлого десятилетия. Перекликаются и вновь заставляют задуматься...

Очем ты хочешь говорить сегодня?

Тон открытый и доверительный. Король в прекрасном настроении.

<...> Я всегда замечаю, когда дон Хуан Карлос колеблется между желанием рассказать и необходимостью промолчать. Но его молчание порой красноречивее всяких слов. На многие мои вопросы, порой чересчур конкретные (особенно о событиях 23 февраля), он мне отвечал, и не раз: «Я не должен высказывать свое личное мнение по поводу тех событий, которым дал правовую оценку военный суд». Но я точно знаю (слухи просачиваются и сквозь стены королевского дворца), что когда король обзванивал по телефону всех командующих военными округами, одного за другим, спрашивая, какова их позиция в отношении государственного переворота, они отвечали одно и то же: «Я в Вашем полном распоряжении, Ваше Величество». Это «в полном распоряжении» означало, что они совершенно откровенно говорили королю: «Если Вы поддерживаете действия Миланса 1 и Техеро 2, мы будем с Вашим Величеством. Но если Вы — против, мы поможем Вашему Величеству осадить этих людей». Этот решающий факт возвращает нас к вопросу, который задавали себе в ту ночь многие испанцы, ожидая появления Монарха на экранах своих телевизоров: а сам король, он за или против военных, поднявших мятеж?

— Мне очень неприятно слышать, — замечает дон Хуан Карлос, — когда говорят, будто переворот Миланса и Техеро был «опереточным». «Опереточным» он стал лишь потому, что провалился. Но что было бы, если бы эти люди добились успеха? Возможно, мы с тобой не беседовали бы, как сейчас...

Захват парламента

...23 февраля 1981 года ровно в шесть часов двадцать минут вечера подполковник Антонио Техеро с пистолетом в руке во главе группы жандармов ворвался в зал заседания кортесов (испанский парламент. — Ред.) в тот момент, когда председатель палаты депутатов Ланделино Лавилья проводил поименное голосование по кандидатуре нового премьер-министра.

Техеро, действительно похожий на шута из оперетки, поднялся на три-четыре ступеньки трибуны и, оказавшись вровень с председателем Лавилья, закричал:

— На пол! Всем лечь на пол!

Генерал Гутьеррес Мельядо, физически невзрачный, интеллигентного вида, одним прыжком вскакивает с кресла и становится лицом к лицу с жандармами, которые направляют на него автоматы.

— Немедленно сложить оружие!

Техеро в ответ:

— Мы подчинимся только приказу генерала!

Гутьеррес Мельядо возмущенно заявляет:

— Какого генерала?! Единственный генерал здесь я!

Техеро толкает Гутьерреса Мельядо <...> и снова кричит:

— Сказано, всем на пол!

Министры и депутаты подчиняются и прячутся на полу за своими депутатскими креслами. <...> Адольфо Суарес 3 и Сантьяго Каррильо 4 остаются сидеть на местах, решив умереть достойно.

Генерал Гутьеррес Мельядо стоит рядом с Адольфо Суаресом с выражением безграничного презрения к жандармам на лице. Техеро через микрофоны объявляет, что подчиняется «приказам короля и генерала Миланса дель Боска, командующего Валенсийским военным округом», который контролируется его танками...

— Среди всех командующих военными округами, с которыми Вы говорили по телефону, не было ни одного, кто колебался бы между законностью и мятежом?

Дон Хуан Карлос отвечает без тени сомнения:

— Не может быть позиции «между законностью и мятежом»! Единственным, с кем у меня возникли проблемы, был сам генерал Миланс дель Боск, который взволнованно крикнул в трубку: «Ваше Величество, но я же делаю это ради спасения Монархии!»

— Спасения от кого?

— Я не стал спрашивать его об этом. Мы потеряли бы время в ненужных препирательствах.

— А можно было сомневаться в монархических чувствах Миланса дель Боска?

— Нет, ни в коем случае.

— То есть он действовал из лучших побуждений.

— Полагаю, что он стал жертвой изощренной кампании дезинформации, хотя, как известно, он никогда не принимал происходившие в Испании перемены.

Однако в целом армия вовсе не была настолько верной королю, как он думает или как старается представить. Миланс дель Боск — сын и внук военных, также заговорщиков, предававшихся этому делу не раз, — не единственный организатор мятежа. Перевороты — рутинное явление в истории Испании. С начала XIX века и до 1936 года государственные военные перевороты, мятежи и восстания были в порядке вещей. Генерал на коне с саблей в руке врывался в государственное учреждение, брал власть на некоторое время, чтобы вскоре уступить ее другому генералу. Бывало, военные авантюры с треском проваливались. Но крайне редко их участники оказывались под дулами расстрельного взвода. Ни Миланс, ни Техеро также не ставили на кон свои жизни 23 февраля, потому что в Испании смертная казнь в 1978 году была отменена.

Дон Хуан Карлос прав, когда говорит, что ошибкой было бы считать это выступление «опереточным заговором» <...> Ведь в нем участвовали не одни военные. Гражданские политики правого толка — банкиры, крупные предприниматели и даже высшие иерархи церкви обеспечивали их деньгами и оказывали политическую поддержку <...> Эти люди готовы были покончить с демократией, которая, по их мнению, вручила власть тем, кого в 1939 году они победили. Если бы во главе государства не стоял дон Хуан Карлос, не исключено, что они свергли бы законное правительство. Но король оказался слишком серьезным препятствием на их пути. Некоторые из них даже считали, что для успеха государственного переворота против демократии необходимо сначала убрать с дороги короля. Отсюда до мысли ликвидировать его физически оставался один шаг.

Рискованная профессия

— Вы чувствовали в какой-нибудь момент опасность?.. Я хочу сказать, физическую опасность?

— То есть боялся ли покушения? Как сказать...

Дон Хуан Карлос задумывается, прежде чем ответить:

— Я никогда не думаю о смерти. Нельзя жить в страхе перед смертью. Особенно если речь идет о короле — это профессия не без риска...

— Но как можно не думать о смерти?

— Я не помню сейчас имени одного тореро, которого как-то спросили, не боится ли он выходить на арену? А он ответил: «Страх испугаться не позволяет мне бояться».

— А были когда-нибудь покушения на жизнь Вашего Величества?

— Гм... нет.

— Тем не менее я слышал, что однажды, кажется, подложили бомбу под трибуну, где Вы должны были находиться, принимая парад Вооруженных сил...

— А, да... в Ла-Корунье. Кажется, там прорыли какой-то туннель под эту трибуну, но... — Дон Хуан Карлос снова отмахивается, будто заклинает дурные воспоминания. — Я никогда больше не слышал об этом деле... — говорит он абсолютно безразличным тоном.

— Вам кажется, что служба безопасности достаточно надежно охраняет Вас?

— Да, все выполняют свою работу очень хорошо <...>Я отдаю себе отчет, что есть сумасшедшие и фанатики, а ведь почти все террористы таковы. Лучше думать не о смерти, а о том, что тебя хранит судьба или твоя счастливая звезда. Однако нужно быть готовым в тот момент, когда всех охватывает паника, действовать точно и адекватно. Дон Альфонсо XIII 5 спас себе жизнь, направив коня на того, кто пытался выстрелить в него из револьвера. Но бедный Маунтбеттен6 ничего не мог сделать против террористов из ИРА, которые с расстояния в несколько сот метров от его яхты нажали на кнопку и взорвали ее. Кеннеди убили в присутствии сотен агентов ФБР. Рейган едва не лишился жизни из-за какого-то психа, пожелавшего поразить воображение киноактрисы, в которую был влюблен. Люди из моей службы безопасности всегда больше обеспокоены моим присутствием на официальных церемониях, о которых объявляется за несколько месяцев, нежели охраной нас с королевой, когда мы, случается, сбегаем в какой-нибудь ресторанчик, где нас никто не ждет. Полагаю, лучший способ избежать покушения — действовать неожиданно, импровизировать (хотя в моем случае это сделать трудно). Большинство военных, ставших жертвами террористов ЭТА (экстремистская организация, выделившаяся из баскского националистического движения. — Ред.), погибли именно потому, что всегда передвигались по одному и тому же маршруту...

— Действительно, это облегчает действия террористов. Но Вашему Величеству иногда нравится сбежать от своих охранников...

Дон Хуан Карлос распрямляется в кресле и хохочет.

— Ах! Эти времена кончились! Знаешь, Хосе Луис, это было замечательно — промчаться по улицам Мадрида на мотоцикле в шлеме, чтобы тебя никто не узнал. Иногда я снимал шлем перед светофором, и люди в машинах рядом со мной цепенели от неожиданности. Вот были времена!

Даю возможность королю предаться воспоминаниям, но как только улыбка сходит с его лица, говорю ему:

— Однако мы далеко ушли от нашей темы: военный переворот 23 февраля.

— Вовсе нет! Государственный переворот и был покушением, только совершенным против всей Испании. Однако испанцы поняли, что они столкнулись с угрозой новой гражданской войны. Еще до того, как я выступил по телевизору, мне позвонили из Рабочих комиссий (крупнейший испанский профсоюз. — Ред.) и сказали: «Мы сжигаем наши архивы и уходим в горы». Я им ответил: «Только не делайте этого! Я все держу под контролем!»

— И Вы действительно контролировали ситуацию?

— Да, потому что я переговорил с большинством командующих военными округами.

— И Вы нисколько не сомневались в верности этих людей, которые говорили Вам: «Я в полном Вашем распоряжении, Ваше Величество»?

— Да, у меня не было причин не доверять им.

Но тон его не очень убедителен. Скорее, это тон человека, который не хочет ставить под сомнение верность тех, кто был более или менее лоялен. Урок, преподанный дону Хуану Карлосу некоторыми представителями его окружения в ночь с 23 на 24 февраля, оказался жестоким и не мог не поколебать его веру в людей.

Заговорщики

Миланс дель Боск и генерал Армада 7 были товарищами по оружию, но слишком разными, чтобы ценить друг друга и ощущать взаимопонимание. Общим у них была лишь военная форма, но один надевал ее, чтобы участвовать в маневрах в полевых условиях, а другой — чтобы направиться к себе в кабинет. Миланс был очень популярным генералом в армии, он — один из защитников крепости Алькасар в Толедо во время гражданской войны. Хотя он входил в число поклонников Франко, его ностальгия по временам франкизма не сказывалась на его преданности Монархии. Дон Хуан Карлос нередко высказывался с симпатией в его адрес.

Король знал, что Миланс затаил злобу против правительства Суареса, потому что тот не дал ему пост начальника Генерального штаба сухопутных войск. Милансу казалось, что с ним поступили несправедливо. Но все понимали, что Миланс — не слишком подходящая фигура для начальника Генерального штаба и еще менее — для министра обороны, о чем он тоже страстно мечтал. У него были все дипломы и все возможные награды. Чего ему не хватало, так это... ума. Иначе он никогда бы не связался с таким человеком, как Техеро, который ненавидел и Короля, и Монархию.

То, что задиристый Миланс взорвался, для дона Хуана Карлоса не было особой неожиданностью.

— Он столько раз говорил, что когда-нибудь выведет свои танки, что никого не удивило, когда он сделал это на улицах Валенсии. И тем не менее когда Миланс заявил мне, что решил меня «спасти», я обомлел.

— А предательство Армады Вас не удивило?

— А... Армада... Я уже сказал тебе, Хосе Луис, что мне не следует говорить о том, что уже получило оценку военного суда.

Король медленно поднимает голову и неподвижно смотрит на свои сцепленные руки.

План, разработанный Армадой, начал приобретать реальные черты, когда кризис правительства Суареса стал для всех очевидным. Его партия напоминала корабль без руля и без ветрил. Суарес не мог остановить волну насилия террористов ЭТА, избравших мишенью военных. В армии поднимались недовольство и волнение. На Суареса нападали со всех сторон, и он уже не знал, к кому обратиться. Военные не простили ему легализации Коммунистической партии. Правые упрекали в том, что он стал первым премьер-министром, принявшим террориста Арафата и публично его обнявшим. Предприниматели вели против него нескончаемую войну на истощение. Банкиры решили больше не поддерживать человека, позволявшего себе хвастаться тем, что деньги для него не имеют значения. Церковь подняла тревогу, узнав о подготовке закона о разводе. Профсоюзы уже не верили обещаниям, поскольку они не выполнялись.

Король ничего не мог сделать против нараставшей в обществе враждебности к Суаресу. Но любая, даже завуалированная поддержка премьер-министра со стороны монарха могла бы поставить под сомнение саму роль короля как арбитра в обществе.

— Я встречался, — поясняет дон Хуан Карлос, — со многими высшими офицерами... внимательно выслушивал их и, когда мне казалось, что их аргументы слишком расходятся с реальностью, пытался, насколько мог, убедить их быть благоразумными. Я также пытался дать им ясно понять, что ни при каких обстоятельствах они не могут рассчитывать на меня в действиях, направленных против конституционного правительства, каким бы оно ни было. Такие действия, говорил я им, будут рассматриваться королем как направленные и против монархии.

Несмотря на твердую позицию дона Хуана Карлоса, генерал Армада решил, что, используя имя короля, можно будет поднять военных. И он начал исподволь плести паутину, куда и попали такие эмоциональные люди, как Миланс дель Боск. Поскольку все в армии знали о давних и тесных связях Армады с королевской семьей, никто из военных не ставил под сомнение его слова, когда тот доверительным тоном сообщал: «Король полагает, что...», «Король хотел бы...», «Король говорил мне...» и т. д.

29 января 1981 года в своем выступлении по телевидению Адольфо Суарес объявил о намерении подать в отставку. (Предварительно он долго беседовал с королем и предложил ему свою голову «на подносе». «Это единственный способ, — сказал он, — чтобы Ваше Величество избежали политического риска в приближающемся кризисе».) В обращении к испанцам он с горечью констатировал: «Я ухожу в отставку, потому что не хочу, чтобы демократическая система, которую мы так ждали, снова оказалась за скобками истории Испании». После падения Суареса генерал Армада лишь усилил свою активность.

— А как Вы узнали о том, что произошло в кортесах?

— От кого-то здесь, в доме, кто услышал новость по радио. Я как раз собирался сыграть партию в сквош, когда мне сообщили, что какие-то жандармы ворвались в зал заседания парламента. Я немедленно позвонил начальнику Генерального штаба сухопутных войск и спросил: «Что происходит в Мадриде?» «Именно сейчас мы пытаемся получить информацию, Ваше Величество. Но если Ваше Величество хочет поговорить с Армадой, он здесь, рядом». — «Дай мне его. Альфонсо, что там еще за история?» Армада ответил очень спокойно: «Сейчас возьму документы в кабинете и приеду в Сарсуэлу, чтобы лично доложить Вам, Ваше Величество».

Телефонный поединок

До этого момента все казалось нормальным. То, что Армада, второй человек в Генеральном штабе, предложил королю, что прибудет во дворец для доклада, было совершенно в порядке вещей. Но вдруг (казалось бы, без всякого к тому основания) король интуитивно почувствовал опасность, связанную с присутствием Армады в Сарсуэле (королевская резиденция. — Ред.). К тому же голос Армады — спокойный, даже индифферентный — говорил, что происшедшее в кортесах его не удивило. Именно этот голос насторожил короля. Он понял, что не должен принимать Альфонсо Армаду в Сарсуэле. Как раз в этот момент в кабинет вошел Сабино Фернандес Кампо и жестом попросил короля прикрыть телефонную трубку. Дон Хуан Карлос тут же догадался, о чем скажет Сабино Фернандес <...> Тот прошептал: «Речь идет об Армаде». Тогда король сказал в трубку своему собеседнику: «Альфонсо, подожди немного у телефона, мне принесли на подпись бумаги». И снова прикрыл трубку. Сабино опять тихим голосом сообщил: «Будьте осторожны, генерал Хусте только что сказал мне: «Передайте королю, чтобы он ничего не предпринимал, если Армада попытается связаться с ним. Пусть подождет моего звонка и ничего не говорит Армаде». Утвердительно кивнув, дон Хуан Карлос снова обратился к Армаде: «Альфонсо, прежде чем приезжать сюда, узнай, пожалуйста, во всех деталях, что произошло в кортесах. Сейчас я не могу тебя принять, но попытаюсь сделать это позднее». И повесил трубку, не дав тому времени на ответ. Сабино тут же отдал необходимые распоряжения, чтобы Армаду не пропускали во дворец. Как Сабино, так и король тотчас разгадали, какая плетется интрига. «Если Армада каким-то образом участвует в происходящем в кортесах, — сказал король Сабино, — логично, что он попытается приехать сюда и от моего имени установить контакты со всеми командующими военными округами под предлогом того, что избавит меня от неприятных разговоров. Но что это будет означать? Это будет означать, что король в курсе дел участников военного переворота и не мешает им».

<...> Король сам связался по телефону со всеми командующими округами.

Тем временем Техеро в кортесах разрешил министрам и депутатам встать с пола и занять свои места. Сам он занял место председателя палаты депутатов и оттуда через микрофон заявил, что действует «от имени короля и генерала Миланса дель Боска» и что все военные округа поддержали выступление генерала.

Позднее, уже став премьер-министром, Фелипе Гонсалес признался, что в тот момент все они были уверены, что их убьют. Они слышали голоса пьяных жандармов. С самого начала событий, причем никто не отдавал себе в этом отчета, видеокамера снимала все происходившее в зале.

В Сарсуэле тем временем телефоны не умолкали. Шеф аппарата Королевского Дома маркиз де Мондехар, начальник Королевской Военной Охраны генерал Валенсуэла и генерал Сабино Фернандес Кампо едва успевали отвечать на телефонные звонки, поступавшие отовсюду.

<...> Король знал, что, как только появились первые сообщения о мятеже, испанцы закрылись в домах, с тревогой думая о том, как поступит Монарх. Он понимал, что пока не выступит публично, враги его будут распространять самые нелепые слухи. Его соратники пытаются (без всякого успеха) дозвониться в Прадо дель-Рей, где находится Испанское радио и телевидение (ИРТ). Соединяются с директором ИРТ и просят того немедленно прислать в Сарсуэлу телевизионную группу, чтобы записать обращение короля к нации. Директор ИРТ осторожно дает понять, что арестован в собственном кабинете, а здание захвачено отрядом из четырнадцатого полка Вильявисиоса, чьи казармы расположены неподалеку.

Как только удалось дозвониться до какого-то офицера в захваченном центре, король берет трубку и приказывает немедленно выслать телевизионную группу в Сарсуэлу.

Группа прибыла через полчаса. Было решено продублировать запись обращения короля к нации и копии вывезти разными путями, потому что никто не знал, что происходит вокруг дворца — окружен ли он войсками, перекрыты ли подъезды к нему. Королевская гвардия была готова к любому развитию событий, но она находилась внутри парка, где расположен дворец. Позднее стало известно, что в планы заговорщиков захват дворца не входил. Они даже не отрезали телефонные линии!

Между тем в министерстве обороны начальник штаба генерал Габейрас, красивый мужчина с внешностью офицера из бывших колоний, встречается в своем кабинете с генералом Армадой, уже зная, что тот участвует в заговоре. Дон Хуан Карлос попросил его не пускать Армаду в Сарсуэлу.

Техеро остается один в Кортесах со своими жандармами. Все, кто его знает, опасаются, что он натворит что-нибудь непоправимое.

Находясь в курсе хитроумных игр Армады, Габейрас считает, тем не менее, возможным использовать его (а тот чувствует себя все более неуверенным), чтобы обезвредить эту бомбу с часовым механизмом. С этой целью Габейрас отдает Армаде приказ: «Идите в парламент, встретьтесь с Техеро и, если тот согласится сдаться, предложите ему два самолета, на которых он и его люди могут вылететь в ту страну, которую выберут. Переговоры с Техеро на других условиях вы можете вести только от собственного лица, не ссылаясь при этом ни на короля, ни на Генеральный штаб. Так что решайте сами». После некоторого размышления Армада вновь обретает надежду и бросается в игру. Если ему хоть немного повезет, думает он, он сможет стать «человеком, спасшим ситуацию».

Ночь признания

Когда съемочная группа приезжает в Сарсуэлу, король одет уже в форму Верховного главнокомандующего. Дон Хуан Карлос готов взять на себя всю ответственность за судьбу страны. Если бы на свободе оставался хоть один министр правительства, король, согласно конституции, должен был бы выслушать его предложения. Но все члены правительства арестованы в здании парламента.

В ту ночь король до конца познал всю тяжесть груза принятия важного решения в одиночку.

Позднее нашлись люди, говорившие, что тогда он превысил права, предоставленные Конституцией. Однако в те полные драматизма часы король постарался скрупулезно соблюсти демократическую законность.

Оказавшись перед телевизионными камерами, дон Хуан Карлос понимает: на карту поставлена не только Монархия, но и сама жизнь. Но он обладает легендарной храбростью Бурбонов и глубокой убежденностью, что его долг — быть королем всех без исключения испанцев. Он говорит спокойным, слегка приглушенным из-за волнения голосом, четко произнося каждое слово:

«Я обращаюсь ко всем испанцам с кратким словом в чрезвычайных обстоятельствах, которые мы все переживаем, и прошу всех сохранять спокойствие и уверенность. Сообщаю вам, что всем генералам, командующим округами и войсками, флотом и авиацией в регионах и провинциях я приказал следующее.

В ситуации, созданной случившимся во дворце Конгресса, и во избежание неверного толкования подтверждаю, что приказал гражданским властям и Совету начальников Генерального штаба принять все необходимые меры для сохранения конституционного порядка в рамках существующей законности.

Любые действия военного характера должны быть одобрены Советом Генерального штаба. Монархия, символ единства и стабильности Родины, не может допустить какие-либо действия, направленные на то, чтобы путем насилия прервать демократический процесс, определенный Конституцией, за которую проголосовал испанский народ, одобрив ее в свое время на референдуме».

Услышав последние слова короля, вся Испания вздыхает с облегчением. Король — в отличие от того, что думали многие, — свободен при принятии решений на своем командном посту. Государственный переворот осужден. Ночь 23 февраля 1981 года стала для дона Хуана Карлоса, по одному удачному выражению, «ночью признания» <...>

Для миллионов испанцев дон Хуан Карлос перестал быть назначенным генералом Франко наследником «в качестве короля». Он стал настоящим Королем Испании <...>

Когда гаснут телекамеры, король снова звонит в Третий военный округ и, услышав на другом конце провода голос Миланса дель Боска, говорит ему со всей твердостью, на какую способен: «Приказываю тебе отменить все свои распоряжения, считаю их бунтовщическими, требую вернуть войска в казармы, а также приказать Техеро сдаться и покинуть здание кортесов. До этого времени я пытался убедить себя, что ты не являешься мятежником. Но с этого момента я вынужден считать тебя таковым. И иначе поступить уже не смогу...» Голос Миланса дрожит от волнения: «То, что я сделал, я сделал, Ваше Величество, ради спасения монархии». Дон Хуан Карлос тут же отвечает: «Чтобы достичь твоих целей, тебе пришлось бы меня расстрелять», — и резко бросает трубку.

Сразу после этого необычайно напряженного диалога Милансу дель Боску посылают из Сарсуэлы телекс следующего содержания:

«I. Подтверждаю мое твердое решение сохранить конституционный порядок в рамках действующих законов; после получения этого обращения иного решения уже быть не может.

II. Никакой государственный переворот не может прикрываться именем Короля, он направлен против Короля.

III. Сегодня я в большей степени, чем когда-либо, готов выполнить присягу, данную перед знаменем, и делаю это особенно осознанно, думая исключительно об Испании; приказываю тебе вернуть в казармы все задействованные тобой войска.

IV. Приказываю тебе распорядиться о том, чтобы Техеро прекратил свои действия.

V. Клянусь, что я не отрекусь от трона и не покину Испанию. Те, кто поднимает мятеж, готовы развязать гражданскую войну и понесут за это наказание.

VI. Не сомневаюсь в любви моих генералов к Испании, прежде всего к Испании и потом к Монархии. Приказываю тебе выполнить все, что я сказал.

Король Хуан Карлос»

Миланс подчинился, хотя и не сразу. Перед лицом своих офицеров он пытался сохранить честь солдата, испытывая стыд за то, что должен покинуть людей, которые ему доверились. Наконец, в четыре утра он отдал приказ бронетанковым частям вернуться на место.

<...> Подлинная ошибка Миланса — его абсолютное непонимание личности короля. Ему казалось: достаточно предложить монархическое правительство, и королю оно понравится. Раз дон Хуан Карлос — военный, то (в понимании Миланса) он должен придерживаться тех же ценностей, что и сам Миланс.

Миланс и ему подобные никогда не понимали и не могли принять, что дон Хуан Карлос стал убежденным выразителем и исполнителем воли народа. Иными словами: не уяснили себе, что король действительно демократ, уважающий Конституцию.

Я так и не решился передать королю сказанные позднее слова кавалерийского офицера, сына одного из заговорщиков: «В следующий раз надо будет начать с бомбардировки дворца Сарсуэла...»

Отец и сын

— Правда ли, Ваше Величество, что Вы попросили дона Фелипе...

Король прерывает меня жестом, который уже не раз делал, чтобы остановить меня.

— Да, правда. Я велел принцу Астурийскому всю ночь быть со мной в кабинете, чтобы он видел, как исполняет свою службу король.

— А сколько ему было лет?

— Тринадцать. Идеальный возраст, чтобы начать учиться тому, чему в более старшем возрасте учиться уже поздно. «Папа, а что же будет?..» — спросил он меня в самом начале той ночи. У меня возник в голове образ футбольного мяча, который взлетел в воздух и неизвестно, на чью сторону поля упадет. «Видишь ли, Фелипе, с Короной происходит то же самое. В этот момент она в воздухе, но я сделаю все возможное, чтобы она упала на нужную сторону». Несколько раз (ему ведь было только тринадцать, как я тебе сказал) бедный мальчик засыпал в кресле. Но я всякий раз заставлял его проснуться: «Фелипе, не спи! Смотри, что должен делать король!» В ту ночь Хосе Луис, принц Астурийский, научился многому.

Чуть позже приехали мои сестры Пилар и Маргарита со своими мужьями. Все они разместились в разных комнатах дворца. Я остался в своем кабинете вместе с сыном, с маркизом де Мондехар, с Сабино и помощниками, которые отвечали по телефону. Когда я разбудил Фелипе во второй или в третий раз, он спросонья прошептал: «Ой, ну и месяц выдался!» У него, бедняги, наступил очень трудный месяц из-за занятий, да еще эта Корона в воздухе, это уж было для него слишком! На следующий день дети спросили, должны ли они идти в школу. Я сказал им, что, поскольку все в порядке, нет никаких оснований пропускать занятия.

Через 48 часов Леопольдо Кальво Сотело заменил Суареса и возглавил правительство. Сессия парламента, посвященная его вступлению в должность, началась с овации в честь короля <...> Все министры, депутаты, служащие парламента, телефонисты, журналисты и газетные фотографы кричали: «Да здравствует король!» На местах коммунистической фракции все во главе с Сантьяго Каррильо приветствовали короля своим обычным жестом руки, сжатой в кулак. После 23 февраля многие «хуанкарлисты» стали просто монархистами.

-------------------------------------------------------------------------------

* Издательство «Диопринт». Перевод Ирины Зориной и Светланы Чеботаревой

1 Хайме Миланс дель Боск – генерал, участник гражданской войны на стороне франкистов. За участие в попытке переворота 1981 г. приговорен к 30 годам тюрьмы. Вышел на свободу в 1990 году.

2 Антонио Техеро – подполковник жандармерии. За участие в попытке переворота 1981 г. приговорен к 30 годам тюрьмы. Вышел на свободу в 1996 году.

3 Адольфо Суарес – председатель испанского правительства с 1976 по 1981 г.

4 Сантьяго Каррильо – Генеральный секретарь Коммунистической партии Испании с 1960 по 1982 г.

5 Дон Альфонсо XIII – дед Короля Хуана Карлоса.

6 Лорд Маунтбеттен (1900 – 1975) – английский военный политик, вице-король и губернатор Индии, командующий британским флотом.

7 Альфонсо Армада – генерал, заместитель начальника Генерального штаба сухопутных войск во время событий 1981 года.

Утащено отсюда:
http://www.sovsekretno.ru/magazines/article/1061

Наверх