Спрятать колонку

литературный конкурс 2009

Проклятие Сэбола

Проклятие Сэбола или Сага о походе викингов Ятмунда Смелого в гости к троллю Снежной Горы.

Всеслав Волк

Когда ты смотришь во тьму, тьма также смотрит в тебя.
Ф.Ницше

Бледное зимнее солнце закатилось за каменный зуб. Ночь медленно, но неуклонно натягивала траурное покрывало на поросшие лесом горы. Не самое лучшее время для походов в предгорье, но Хрольв не боялся. Его мало заботило, кого принесёт с собой подступающая темнота. Вряд ли даже самый глупый великан - йотун сунется к нему. Точнее к Тому, в чьём логове сидел викинг.
За выходом из пещеры буйствовал ледяной ветер: горы – это не побережье и даже не море, это там ветер, казалось, всегда ласков и свеж даже в бурю. Даже зимой. Не то, что здесь, в горах. Словно инеистый великан – хримтурс, с племенем которых, говорят, когда-то делили землю Асы, спал где-то у входа и, не сознавая своей силы, дышал во все промороженные лёгкие.
Но хоть в пещеру, надёжно укрытую скальным козырьком от ледяного дыхания сурового ветра Виндсваля и не долетало стылое дыхание зимы, холодом всё-таки тянуло ощутимо. В неровный проём залетали снежинки, на пороге лежал пушистый белый ковёр.
Хрольв поёжился, - мороз длинными пальцами раздвигал прорехи шерстяного полушубка и добирался до тела. Надо будет как-нибудь завести себе новый. Если только Асы позволят увидеть завтрашний рассвет. Если Асы вообще услышат его. Викинг с сомнением посмотрел на лилово – сиреневое небо и покачал головой.
Как кстати было бы развести небольшой костерок. Лязгнуть кресалом так, чтобы разбежались горные тролли, затеплить крохотный огонёк. И кормить его сухими ветвями, впитывая живительное тепло. Но нет, не время - запах дыма и мелькание пламени могут отпугнуть Того, к кому в гости пришёл викинг.
Хрольв оглянулся. Пещера была завалена костями: звериными и человеческими. Безмолвно, с укором смотрела тьма из глазниц черепов, уродливо топорщились проломанные грудины.

>> Читать далее

Рождённый для битвы

Рождённый для битвы

Всеслав Волк- http://proza.ru/avtor/volkvs

Пой меч, резвись секира,
А молитвы оставь на потом.
Ждут нас боги в чертогах Валхаллы,
Мы последнюю песню поем.

И тяжелый меч враг не выбьет из рук,
Пусть смеется звонко булат.
Кровью недруг истекает, битва бушует,
И в кольчугу стрелы стучат.

Держитесь, норвежцы, сомкните ряды,
Если асам угодно – умрем!
Не позорьте флаг свой и павших друзей,
Мы последнюю песню поем!

Не дрогнул наш строй, и враг не трепещет,
В блеске стали - Одина взгляд.
Пробитое сердце и спетая песня
Милее, чем Хельхейма сумрачный хлад.

Увы, мой друг покинул меня,
Но меч не выпал из рук,
Ведь норвежская хватка смерти сильней,
И не сломлен наш северный дух.
<БОЕВОЙ МАРШ НОРВЕЖЦЕВ>

Хельги провёл языком по разбитым губам. Язык, словно червь в пересохшем колодце, с трудом ворочался во рту. Жажда.
Сколько часов он уже сидит на снегу, привалившись к шершавому стволу сосны, упорно стискивая рукоять верного меча? Поначалу было тяжелее: изрубленное тело мелочно подсчитывало ущерб, нанесённый вражьей сталью, проверяя переломы костей и разрывы плоти вспышками неcтерпимой боли. В голове у Хельги взрывались тысячи белых солнц, а спустя пару мгновений разум обволакивала спасительная завеса дурноты. Гасли ослепительные сполохи, и викинг сидел тихо, боясь потревожить уснувшую боль.
Разум постепенно прояснялся, и Хельги Олавсон напрягал кисть правой руки. Перебитая ключица немедленно отзывалась, но сквозь стиснутые зубы викинга проглядывало жалкое подобие удовлетворённой усмешки – меч по-прежнему был с ним. А значит путь у него только один – в светлые залы величайшего чертога в Асгарде, городе богов.
Час за часом крепкое тело викинга не желало остывать вопреки воле хозяина. И кровяной ток не с меньшим упорством стучался в тонкой височной жиле.

Викинг разлепил глаза. Помутневший от страданий взгляд обвёл поле отгремевшего боя. Славная была сеча! Проглянувшая из под опухших век синева засветилась гордостью.

>> Читать далее

Ивар*

Ивар*

Всеслав Волк- http://proza.ru/avtor/volkvs

…И тул, и налучь у меня яркие: синего цвета, расшитые по краям рунами радости. Синий – цвет мести, об этом на «Северном Пути» знает каждый, недаром у Отца Богов плащ именно такого колера. Налучь – она, как плечевой мешок, потому что я ношу лук за спиной. А вот тул висит там, где викинги носят топор – на правом боку, спускается на ногу.
Из тула приветливо смотрят на меня и даже, кажется, подмигивают перьями стрелы. Они - мои самые лучшие друзья: никогда не предадут, никогда не промахнутся. Их – двадцать, но все разные. Это видно даже по цвету оперенья, у каждой – свой оттенок, даром, что все - цвета грозового неба. Потому я даже в горячке боя смогу вытащить ту, которая оборвёт жизненную нить врага.
Одни – двурогие, для охоты на жирных селезней, другие - плоские. Есть и для боя, в которых сидит частичка Хель: с широкой режущей кромкой, их ещё называют «срезнями» - против лошадей и людей, не прячущих сердце под тяжёлыми бронями. Есть и гранёные, пробивающие щиты и шлемы. Даже против мелкоячеистой кольчуги, обтекающей тело воина блестящей чешуёй, есть у меня средство: шиловидные, словно тонкие сосульки, коими суровый северный ветер Виндсваль обвешивает зимой скаты крыш.
А есть и двушипные, которые никогда не вытащишь из раны, не расширив её.
Множество у смерти слуг, и каждый страшен по-своему. Я знаком с двадцатью, и не дайте Асы, тебе с ними повстречаться!

>> Читать далее

Гейррёд, сага о Копье

Всеслав Волк- http://proza.ru/avtor/volkvs
Гейррёд, сага о Копье

"Был я в дружине,
спешившей сюда
стяг битвы поднять
и Копье окровавить".
Старшая Эдда
Песнь о Харбарде

Берег всё быстрее проплывал мимо. Приветливые воды родного фиорда хором пенили двадцать пять пар вёсел. Загребая зеленоватую воду деревянными руками, драккар плыл в открытое море, спеша окунуться в штормовые волны. Вёсла были из доброй северной ели, выросшей на ледяном ветру.
Тело корабля было одето в дуб, выкрашенный постоянной просмолкой в чёрный цвет. Судно, одинаково сливавшееся с тёмной морской водой и ночной темнотой. Славное судно!
А вот парус был ярким: выбеленное полотнище равномерно покрывали синие клетки, играя на ветру шерстинками ворса. А для крепости по краям клеток сине-белый плащ корабля был простёган кожаными шнурами.
Рвался к весеннему морю драккар, отстоявшись в корабельном сарае: всю зиму дубовые борта конопатили, забивали вылезшие из досок сучки новыми пробками, подновляли под палубой ивовые прутья, тесной сетью державшие спину судна. Да мало ли найдётся забот возле корабля у викингов, для которых шаткая палуба под ногами на долгие месяцы заменяла утоптанный земляной пол дружинного дома!
Но весеннее солнце растопило, наконец, грязно-жёлтый лёд, стаскивая с фиорда зимнее одеяло. Обломки зимнего стекла ещё с месяц поплавали возле берега, пока отлив не вынес их в открытое море.

>> Читать далее

Лисьи стихи

ну, раз никто пока сюда не пришел, пусть я буду первым участником
в номинации "стихи"

Варшава

В Варшаве темнеет, темнеет, он платит
за кофе и повод остаться, сквозь стены
он видит апрель в крепдешиновом платье,
меняющем цвет и длину. Постепенно
в Варшаве сгущается ночь. Переулки
(как платье) меняют себя с каждым шагом.
Он пьет третью чашку, а город уснул и
упрятал нос в лапах подобно дворняге,
облезлой и старой, ее не жалеют
за тем, что характер с годами стал скверен.
Он платит по счету и с каждым малейшим
движеньем он (так же, как город за дверью)
становится ниже, слабей, бессловесней.
На узких ступеньках он прячет в карманы
бумажник и гибкие пальцы, и если
спросить его, где его дом – он обманет,
он скажет квартира. В Варшаве каштаны
цветут откровенно, свободно и нагло.
Он ищет таксиста и повод остаться
в компании. Если б не эта весна, он,
конечно, пошел бы пешком, но, мой боже,
он так много дней не молчал с человеком,
что внутренний голос его стал похож на
гитару с разбитыми грифом и декой,
и тихо внутри. А в квартире – тепло,
уютно, и чисто – куда уже чище,
а он ведь болеет, он стал совсем плох
в Варшаве, которую так долго ищет.

RSS-материал

Наверх