Спрятать колонку

Кнут Гамсун

Кнут Гамсун - На каменном острове

Кнут Гамсун - На каменном острове

перевод Элеоноры Панкратовой

1

Там вдали, в открытом море, лежит множество островов, и среди них один совсем маленький, который называют Каменным островом; живет там всего несколько десятков человек. Уже ближайший его сосед гораздо больше, да и обитают на нем целые три а, может быть, даже, пять сотен человек, на том острове есть церковь и свое местное самоуправление. Он называется Церковный остров. Со времен моего детства на Церковном острове уже были почта и телеграф.

Наибольшим уважением среди островитян всегда пользовались жители Церковного острова, обитателей же прибрежной полосы островитяне, особенно с Церковного острова, вообще ни во что не ставили, не взирая на то, что, казалось бы, тем принадлежит вся суша. И те, и другие на многие мили вокруг испокон были рыбаками.

Волны Атлантического Океана со всех сторон омывают Каменный остров, далекий остров в морских просторах. С трех его сторон скалы совсем отвесные, и причалить к нему можно только с единственной стороны, с южной, той, что обращена в сторону полуденного солнца, и где люди, с помощью Господа, вырубили каменную тропу; и получилась лестница с двумястами ступеньками. Шторма и бури прибивают к острову бревна, доски, и прочий древесный хлам, и как ни странно из всего этого местные плотники строят здесь всевозможные лодки. Эти корабельные обломки им приходится поднимать вверх по каменной лестнице, затем они строят лодки поблизости от своих домов, а потом ждут зимы, когда северный склон обледенеет, и его поверхность станет гладкой и ровной, и тогда с помощью тросов и талей* они спускают построенные лодки вниз по льду так, что те оказываются в море.

>> Читать далее

Кнут Гамсун - Через Океан

Кнут Гамсун - Через Океан

Перевод с норвежского Наталии Будур

Только сейчас, через три недели после переселения в Америку, я наконец-то посылаю Вам свой рассказ о путешествии через океан. Я не прошу извинить меня за то, что не сделал этого раньше; дух хотел, но ослабела плоть. В середине августа я покинул Норвегию, где уже давно ходили в пальто, а через три недели попал в жару более 90° по Фаренгейту в тени. Это не прошло для меня даром и плохо отразилось на моем обычно хорошем сентябрьском самочувствии.

Я пишу все это из головы, по памяти. У меня не осталось ни клочка из моих корабельных записей. Все пропало, все бумажки до единой. Все бесследно исчезло однажды ночью около Ньюфаундлендской отмели. Любой другой на моем месте наверняка бы пал духом — с моих же уст не сорвалось ни стона. Я лишь тихо опустился на свой желтый портплед и встретил беду как мужчина. А через пять часов я даже проглотил полчашечки чая — простите, если я покажусь Вам нескромным.

Наш капитан принял багаж, и мы отплыли от берега, прокричав последнее "прости-прощай!" и помахав шляпами.

— Неужели нет пути обратно? — спросил мой друг и попутчик со странной интонацией в голосе.

— Почему же, можно сойти в Кристиансанде, но вы не сделаете этого.

— Тогда я просто напьюсь и очнусь уже за многие тысячи миль от родины! — прорыдал он с присущим ему мужеством. Ему было всего семнадцать, и он впервые покидал Норвегию.

На корабле поднялся невероятный шум и гам. Шестьсот человек, толкаясь и мешая друг другу, стаскивали багаж с палубы в трюм. Среди пассажиров были обнищавшие фермеры из Телемарка, бородатые крестьяне из датской глубинки, рослые неутомимые шведы — франты и бедняки из городов, разорившиеся купцы и ремесленники, жены и молоденькие барышни. Словом, это была сама эмигрирующая Скандинавия.

— Ну, вот и плывем, — сказал мужчина рядом со мной. — Вы бывали там раньше?

—Да.

>> Читать далее

Гамсун - Отец и сын

ОТЕЦ И СЫН

Перевод с немецкого Александра Блока

I

Прошлой осенью, во время моего путешествия в южные провинции, далеко на юг, я покинул в прекрасное раннее утро речной пароход, на котором ехал, чтобы остановиться в местечке Д***, странном селении, притаившемся и забытом, с дюжиной домов, церковью, почтой и флагштоком. Местечко это хорошо известно людям посвященным — искателям приключений и игрокам, знатному люду и бродягам; в продолжение нескольких летних месяцев в этом захолустье кипит жизнь. Когда я приехал, в селении была ярмарка, и все окрестные жители собрались сюда; на них было платье из шелка и кожи, пояса и перевязи с драгоценными украшениями — сообразно положению и состоянию каждого. Около церкви стояли ряды палаток, где покупали и продавали; одна из этих палаток была синяя — палатка Паво из Синвара.

Недалеко от церкви, между флагштоком и почтой, находилась гостиница. Верхний этаж был выкрашен в синий цвет — там-то и спускали игроки свои деньги.

В гостинице говорили, что Паво наверняка приедет сегодня вечером. Я спросил, кто такой Паво, и из моего вопроса сразу заключили, что я нездешний, — здесь все знали Паво. Это был тот самый человек, который три раза сорвал банк; его отцу принадлежало самое большое имение в окрестности, а все свое состояние Паво проиграл во время весеннего праздника. Каждый ребенок знал Паво; все местные девушки болтали о нем, когда сходились вечером у колодца, а набожные люди о нем молились, как только вспоминали его. Словом — игрок, блудный сын, остаток прежнего величия, бывший Крез — Паво из Синвара. Вместе и гордость местечка, и его позор.

>> Читать далее

Кнут Гамсун - Голос жизни

Кнут Гамсун

ГОЛОС ЖИЗНИ

Перевод А. Блока

Писатель X*** рассказывает:

Недалеко от внутренней гавани в Копенгагене есть улица, которая называется Вестерволь, — новый пустынный бульвар. Домов там мало, фонарей тоже, и прохожих почти не бывает. Даже сейчас, летом, редко кто вздумает по ней прогуляться.

Так вот! Вчера вечером со мной на этой улице произошло нечто.

Я успел пройтись несколько раз по бульвару, когда увидел, что навстречу мне идет дама. Кроме нас, не видать никого. Фонари зажжены, но все-таки довольно темно, и я не могу разглядеть ее лица. Должно быть, обычное дитя ночи, подумал я и прошел мимо нее.

В конце бульвара поворачиваю обратно, повернула и дама, мы встречаемся опять. Я подумал: она ждет кого-нибудь, посмотрим — кого. И еще раз прохожу мимо нее.

Когда мы поравнялись в третий раз, я приподнял шляпу и заговорил с ней.

Добрый вечер! Не ждет ли она здесь кого-нибудь?

Она вздрогнула. Нет... Да, ждет.

А нельзя ли мне составить ей компанию, пока придет тот, кого она ждет?

Да, можно, она не против. Она поблагодарила меня. Впрочем, она никого не ждет, она просто гуляет, здесь так тихо.

Мы медленно пошли рядом и начали говорить о посторонних вещах, я предложил ей руку.

— Ах нет, — отвечала она и покачала головой.

Идти так было не слишком весело, разглядеть ее я не мог из-за темноты. Я зажег спичку и посмотрел на часы, поднял спичку повыше и осветил ее.

— Половина десятого, — сказал я.

Она вздрогнула, точно ей стало холодно. Я воспользовался случаем, спросил:

— Вы озябли может быть, хотите зайти куда-нибудь, что-нибудь выпить? В «Тиволи»? В «Националь»?

— Нет мне сейчас никуда нельзя, как вы видите, — отвечала она.

И только тогда я заметил, что она была в длинной траурной вуали.

>> Читать далее

Кнут Гамсун - На Улице

Кнут Гамсун

НА УЛИЦЕ

СТРАНИЦА ИЗ ДНЕВНИКА

Перевод с норвежского К. Бальмонта

Я хожу взад и вперед по своей комнате и все думаю об этом случае с разносчиком газет. В сущности, мне до него нет никакого дела, я не так уж гадко поступил с ним, да и он не имел ничего против этого. А я теперь потратил два часа, чтобы отыскать его и загладить сделанное.

Это вышло так: я шел по улице Карла-Юхана. Было холодно и темно, но главное — темно, а было часов семь, вероятно. Я иду и смотрю вдоль улицы.

Вот на углу, у кондитерской Гюнтера, стоит мальчик, разносчик газет, и выкрикивает «Викинг». Он все повторяет одни и те же слова:

— Купите «Викинг»!

Я не сразу заметил это; только когда я отошел на несколько шагов, его слова дошли до моего сознания. Я оглянулся, посмотрел на него и подумал: ты вполне мог бы дать ему десять эре, от этого ты не станешь еще беднее. И я опустил руку в карман, чтобы достать монету. Я отмечаю, что моим первым побуждением было действительно дать мальчику десять эре. Но в то время как я опускаю руку в карман, меня одолевает благоразумие и я говорю сам себе: какая же это помощь — дать человеку десять эре; ведь даже десять крон не могут помочь сколько-нибудь заметно, это только ухудшит положение вещей, только развратит и так далее. Я пошел своей дорогой, предоставив мальчику стоять.

Я дошел до самого университета и той же дорогой вернулся назад. У окна книжного магазина Каммермейера я останавливаюсь и смотрю на выставленные книги, и в то время, как я стою так, повернувшись спиной к улице, я опять слышу голос газетчика. Он был как раз позади меня. Он спорит с двумя пьяными матросами в фуражках из-за номера «Викинга», который они случайно порвали. Матросы не хотели платить за порванный номер, и мальчик заплакал или притворился, что плачет.

>> Читать далее

Кнут Гамсун

Одиночество и Голод - два лейтмотива книги. Интересно было ощутить жизнь героя, полную противоречий и внутренней борьбы. ему хочется и денег попросить, и каждый раз как ему удается устоять от падения он поднимается в своих глазах. его окружает равнодушие людей и постоянный холод: борьба человека с собой, с обстоятельствами и с другими людьми.

хорошая повесть в стиле этакого норвежского соц. реализма. может даже в чем-то и автобиографична.

Гамсун о России

Гамсун о России

Н.А. Морукова


Не секрет, что Россия интересовала и продолжает интересовать многих. На рубеже веков Россия стала желанной целью для многих скандинавских путешественников. Гамсун не стал исключением. Он, очевидно, был знаком со многими произведениями скандинавских писателей, которые и укрепили его в желании посетить сказочную страну.

Изучение русской литературы в Дании, Норвегии и Швеции началось в 1880-е годы. В 1882 году профессор датского университета Смидт выпустил книгу «История русской литературы от Петра Великого до Современности», которая попала в руки Гамсуну. Книга «Русские впечатления» Брандеса, вышедшая в 1888 году, также оказала влияние на решение Гамсуна посетить Россию. Целая глава книги посвящена русской литературе: от былин до Ломоносова, Фонвизина, Жуковского, Толстого, Достоевского, Тургенева… Большая заслуга в изучении русской жизни и культуры принадлежит и Тору Ланге – переводчику и преподавателю, проведшему в России много лет и издавшему в 1892 году книгу «Из России», с которой был знаком и Гамсун. Гамсун, очевидно, не понаслышке знал и многие русские произведения современности и древности, в том числе с «Повестью Временных лет», и со «Словом о Полку Игореве».

Осенью 1899 года Гамсун со своей женой и спутницей Бергльот Бек отправились из Финляндии, где они пробыли год в Россию и на Кавказ. Маршрут его был таков: Хельсинки – Санкт-Петербург – Москва – Владикавказ – Тбилиси – Баку на Каспийском море и далее – Батуми на Черном море, недалеко от Турции, конечный пункт Транскавказской железной дороги, и обратно – через Черное море.

>> Читать далее
RSS-материал

Наверх