Спрятать колонку

Месть ульфхеднара

И когда кольчуга
С плеч слетела ярла,
Был средь войска смелый
Отличен обличьем.

Волки рвали трупы,
Громко сталь бряцала,
Полководец бился,
А полки бежали.
<Круг Земной: Сага об Олаве сыне Трюггви>

Ярл спал на широком деревянном ложе. По углам кровати были воткнуты стрелы – для охраны снов от злых духов. Младшая жена – меньшица тихонько посапывала у него на груди, на губах её застыла счастливая улыбка, и снилось ей, видимо, что-то приятное. А вот ярл спал беспокойно: полночи ворочался, а потом, не желая будить обнявшую его женщину, лежал, уставившись глазами в высокий потолок.
Сон всё-таки сморил его, но спокойствия не принёс. Предчувствие грядущего прорезало складки на высоком лбу, сдвинуло полоски бровей. Почудилась согнувшаяся фигура в синем полумраке комнаты. Приближается скрывающийся в темноте: блестят обнажённые клинки, полыхают жёлтым огнём глаза. Хочет встать ярл и потянуться к висящей на стене секире, единственному другу в этом переменчивом мире, но предаёт его тело, налившись бессильной слабостью. А убийца всё ближе и ближе. И, словно рок, неумолима его мягкая поступь – будто и не идёт вовсе, а плывёт по пушистому ковру. Заносит над горлом нож – всё, ярл, конец….
За стеной спала мать ярла Торбьёрг Рагнарсдоттир. Её супружеское ложе пустовало вот уже восемь зим, с тех пор, когда отец ярла, Гейрольв Тордсон не вернулся из своего последнего викинга. Много снега с тех пор выпало, столько, что Хильдир ярл успел вырасти и крепкой рукой расправиться со всеми, кто когда-либо перешёл ему дорогу. И, несмотря на бесконечные походы, сумел удержать большое хозяйство отца, внушив железным кулаком должное уважение соседям. Так что для викингов, живших по соседству с фиордом Ракни, названного по имени славного деда ярла, двор Хильдира Гейрольвсона перестал быть лакомым куском в отсутствие хозяина. Ещё б! Ярл был вхож к самому конунгу Олаву Трюггвасону, и не много проку было навлечь на себя его гнев!

>> Читать далее

Месть 47 ронинов

Вендетта по-японски

Могила 47 ронинов:

Это случилось ровно три столетия тому назад, 4 февраля 1703 года, в час, когда столичный Эдо затихал после оживленного дня. В лучах заходящего солнца почти одновременно сверкнули 46 коротких самурайских мечей, и из распоротых животов кровь хлынула на циновки, дымясь на морозе. Так была поставлена последняя точка в нашумевшем деле клана Ако.

А начиналось все почти на 2 года раньше. 14 дня третьего месяца эры Гэнроку (т. е. 14 марта 1701 года) в одном из коридоров сёгунского дворца молодой даймё Наганори Асано, глава клана Ако, владевшего землями в провинции Харима (ныне префектура Хёго), с мечом в руках набросился на придворного советника Ёсинака Киру, выполнявшего при сёгуне роль главы протокольной службы. Пожилой советник бросился бежать, но разъяренный Асано нагнал его и нанес несколько ударов клинком по голове и прикрывавшим ее рукам. Присутствовавшие при этом сбили нападавшего с ног и разоружили. Раненого Киру под руки уволокли в одну из свободных комнат, где ему перевязали раны, оказавшиеся, к счастью для него, неглубокими.

Почему Асано не смог нанести смертельного удара? Об этом можно только гадать. Может быть, он поскользнулся на полированном деревянном полу, а может быть, для этого воина рубить противника коротким мечом было не с руки, ведь большой боевой меч — катана — ему, по существовавшим тогда правилам, пришлось оставить при входе во дворец.

Есть немало теорий, обосновывающих причины нападения молодого, полного сил 34-летнего феодала на пожилого придворного (60 лет в то время считались преклонным возрастом). Одни видят первопричину ссоры в конкуренции соляных рудников, принадлежавших семьям Киры и Асано. Другие, и это теперь считается наиболее убедительным объяснением, полагают, что ссора произошла из-за того, что умудренный опытом Кира не пожелал поделиться с молодым даймё секретами придворного протокола, в результате чего в ходе одной из дворцовых церемоний Асано ошибся и тем самым «потерял лицо». Во всяком случае, Кира не удержался от того, чтобы не выказать свое презрение к неотесанному феодалу из Харимы. Обида Асано была, таким образом, объяснима и даже естественна. Но место для разборки было выбрано явно неудачно. Кровавая стычка произошла во дворце правителя, что было оценено Цунаёси, пятым сёгуном династии Токугава, не нарушением придворного этикета, а как преступление.

>> Читать далее
RSS-материал

Наверх